|
![Илья Глазунов. За ваше здоровье. Ilia Glazunov. Here is to your health (1977)](img/glazunov_s.jpg) |
Мигрантофобия
и ксенофобия: срез общественных настроений |
![Анастасия Леонова](img/leonova_s.jpg)
|
Над темой номера работала
Анастасия ЛЕОНОВА
|
Мигрантофобия возможна… и без мигрантов
Проблема отношения к мигрантам, судя по всему, не только
стоит особняком в общей миграционной проблематике, но подчас выходит
за ее пределы, характеризуя состояние российского общества в целом,
его важнейшие ценностные представления и поведенческие аспекты.
С некоторой натяжкой здесь можно применить известный афоризм: в
современной России мигрантофобия возможна и без значительного числа
мигрантов. Уровень враждебности по отношению к иноэтничным и иноконфессиональным
группам, да и просто к приезжим, непропорционально велик в сопоставлении
с реальными изменениями условий жизни коренного населения, которые
вызывает или может вызывать миграция. Одним из доказательств этого
тезиса может служить то обстоятельство, что настороженность, неприязнь
и желание выдворить из своей среды обитания "чужаков"
проявляются и по отношению к тем группам, чьих представителей большинство
мигрантоненавистников редко видит хотя бы издали, не говоря уже
о том, чтобы непосредственно контактировать с ними в повседневной
жизни.
При этом нелюбовь к приезжим носит не идеологический
характер (реальная база поддержки националистов не превышает 5-7%,
рекрутируемых из маргинальных молодежных групп), а скорее инструментальный,
бытовой, ситуативный. Негативное отношение к мигрантам сигнализирует
о внутренних напряжениях в современном российском обществе, о значительной
распространенности понижающего типа социальной адаптации, о непреодолимых
барьерах, мешающих социальной мобильности, а также формированию
позитивных жизненных стратегий и их реализации.
Неприятие "инородцев" зачастую имеет чисто
поведенческие корни: сталкиваясь со слишком активным, экспрессивным
культурным типом, обыватель испытывает растерянность, не знает,
как реагировать, раздражается и развивает упреждающую (иногда встречную)
агрессию. Враждебное отношение к мигрантам естественным образом
способствует сплочению иноэтничных групп, их готовности помогать
"своим", упорно стремиться к успеху. Все это, в свою очередь,
воспринимается русскими как экспансия, желание занять лучшее положение
в обществе, так или иначе "оттеснить коренное население",
"выжить русских с насиженных мест".
Относительные экономические успехи чужаков (реальные
или воображаемые) нарушают нормативные представления коренного населения
о должном - "позиционно-иерархическом" - порядке стратификации,
согласно которому местные жители (вообще русские) обладают заведомым
преимуществом при распределении жизненных благ11.
То, что другие их обгоняют, воспринимается как жестокая несправедливость.
Осознание собственной неудачи (несоответствия запросов
и реальных достижений) делает невозможным позитивное отношение к
другому, признание его успехов, более того, подталкивает к поиску
в другом моральных изъянов, позволивших ему добиться большего.
В целом миграция воспринимается большей частью российского
общества как явление скорее вредное и опасное, нежели сулящее какие-либо
выгоды России: соотношение положительных и отрицательных отзывов
здесь составляет 15 к 85. Наиболее негативно высказываются о роли
миграции респонденты, считающие, что они "не получили от реформ
ничего хорошего", тогда как респонденты, считающие, что они
в результате реформ выиграли (получили возможность свободно высказывать
свое мнение, открыли собственное дело или нашли интересную, перспективную
работу, освободились от вмешательства государства в частную жизнь),
существенно чаще говорят о положительной стороне миграционных процессов,
хотя и среди них негативное отношение преобладает.
Несмотря на значительное снижение порога чувствительности
к публичному выражению шовинистических, а порой и нацистских взглядов,
многие еще не готовы поставить свою подпись под наиболее одиозными
лозунгами и идентифицировать себя с открытыми поборниками этнической
чистоты. Однако "в разумных пределах" большинство готово
согласиться с подобными доктринами. К сожалению, сомнительный тон
известных деклараций о зачистках в помещениях общего пользования
настраивает население на столь же решительный лад во взаимодействии
с любыми лицами, вызывающими подозрения уже хотя бы своею инаковостью.
Разумеется, эта немудреная риторика сама по себе не рождает ксенофобию
- она лишь придает форму давно копившемуся неясному чувству раздражения
и обиды, вызванному узостью личных перспектив и разобщенностью общества.
Сразу на весь мир не обидишься - вот и приходится искать критерии
разграничения "своих" и "чужих". В отсутствие
механизмов гражданского взаимодействия, сколько-нибудь значительной
социальной мобильности и весомого опыта межкультурных контактов
такими критериями становятся самые очевидные, внешние признаки принадлежности
к общности: место рождения, язык, стиль одежды и поведения. В ситуации
внутренней осады эти признаки превращаются в пароль, рассчитанный
на отсечение "чужих". Однако исходная задача при этом
так и остается нерешенной: исключение чужаков не дает позитивных
оснований для формирования общности "своих".
11 - К проблеме негативной идентификации// Гудков
Л. Негативная идентичность. Статьи 1997-2003 гг. М.: НЛО-ВЦИОМ-А,
2004. С.280.
|