|
Статьи из Энциклопедии
Дидро и д'Аламбера
Дени Дидро. Человек
Этьен Ноэль Дамилавиль. Население
|
![](img/h01.jpg)
Титульный лист издания "Энциклопедия, или толковый
словарь наук, искусств и ремёсел" - энциклопедии Дидро
и д'Аламбера
|
Этьен Ноэль Дамилавиль. Население1
Население (физика, политика, мораль) - это отвлеченное
слово: взятое в его самом распространенном значении, оно выражает
сумму всех живых существ в итоге размножения, ибо землю населяют
не только люди, но и разного рода животные, которые живут вместе
с ними. Воспроизводство себе подобных для каждого индивида - это
претворение возможности порождать, результатом этого является население.
Однако в особом смысле это слово относится к роду человеческому,
означая пропорцию людей и занимаемой ими площади, прямую по отношению
к их числу и обратную по отношению к пространству.
Было ли время, когда на земле имелось лишь по одному человеческому
существу каждого пола? Множество рассеянных ныне по ее поверхности
людей является ли произведением непрерывной прогрессии поколении,
первым членом которой была первородная и единственная пара?
Если принять во внимание удивительное обилие, с каким воспроизводится
род людской, то это не является невозможным, хотя из всех известных
живых существ он наименее плодовит. <…>
Вольтер пишет в первом томе "Опыта всеобщей истории":
"Ученые специалисты по хронологии высчитали, что при наличии
после потопа единственной человеческой семьи и ее детей, постоянно
занятых заселением земли, обнаружилось бы уже через 250 лет гораздо
больше жителей, чем их есть сейчас во Вселенной"2.
<…>
Следовательно, дело не в этих причинах различия между действительным
населением и результатами примерных выкладок. Скорее всего, они
основаны на ложных посылках, а истина заключена в неизменных законах
природы, которые несомненно определяли число существ во все времена.
Оставим все подсчеты. Слишком мнимы все предположения, на которых
они могут быть основаны. Слишком трудно установить время и способ,
каким начался род человеческий. С философской точки зрения и отвлекаясь
ради этого от всякой уважаемой и внушенной откровением догмы, скажем
так: происхождение природы гораздо более отдаленно, чем думают.
Почему была она в вечности без существования? И что такое вечность
без длительности? А длительность без существования? Рассмотрим,
возможно ли, чтобы в отдаленные века земля была обильнее заселена,
чем в наши дни, и какие основания заставляли так думать.
<…>
На основании перечисленных Гомером во второй книге Илиады кораблей,
перевозивших войска для осады Трои, и количества людей, которое
перевозил каждый корабль, получается, что армия греков состояла
из 100810 человек. Фукидид в первой книге своей Истории замечает,
что греки могли бы выставить более многочисленную армию, если бы
не опасались нехватки припасов в чужой стране.
<…>
Историки считали Италию гораздо более заселенной до того, как ее
подчинили римляне. Их рассказы о войнах, которые Сицилия вела против
Карфагена и других нападавших на нее держав, о больших армиях, выставленных
этим островом против своих врагов, и в особенности об армиях, имевшихся
при обоих Дионисиях, тоже заставляют предполагать чрезвычайное число
жителей.
Цезарь в своих "Комментариях" высчитывает, что Галлия,
состоявшая из Франции, части Нидерландов и части Швейцарии, имела
не менее 32 млн жителей.
<…>
Нет сомнения, что народы, населявшие Палестину, острова Средиземного
и Эгейского морей, Малую Азию, Африканское побережье Средиземного
моря, Колхиду, Персию, Англию, Германию, Данию, Швецию, Россию,
были ранее гораздо более многочисленными, чем теперь. Но на всей
земле они занимали только около 3/4 Европы, часть Азии и небольшое
пространство Африканского побережья. Поэтому можно согласиться,
что эти местности были ранее более заселены, но не вся земля в целом.
<…>
Известно, что многие ученые полагали, что род людской претерпел
значительные сокращения. <…> Таково было мнение Диодора Сицилийского,
Страбона и всех историков древности, отрывки из которых было бы
здесь слишком долго цитировать и которые, в сущности, повторяют
друг друга. Фоссиус3
предполагает еще большее отличие в количестве людей древних и современных
эпох. Опубликованный им в 1685 г. по этому поводу подсчет недоказуем.
Он уменьшает численность жителей Европы до 30 млн, из которых жители
Франции составляют лишь 5 млн. Известно, что до отмены Нантского
эдикта в этом королевстве всегда насчитывалось 20 млн жителей, о
чем свидетельствуют перепись, сделанная в конце прошлого века, и
автор "Королевской десятины", приписываемой маршалу Вобану4.
Как и Фоссиус, Хюбнер в своей "Географии" доводит население
Европы лишь до 30 млн жителей5.
Г-н де Монтескье говорит в "Духе законов" и в 112-м письме
"Персидских писем"6,
что он обнаружил посредством самого точного подсчета, какой только
возможен, что на Земле теперь живет едва ли десятая часть тех людей,
которые там когда-то жили. Удивительно, как она пустеет с каждым
днем, и если это продолжится, то через десять веков она превратится
в пустыню.
Это опасение г-на де Монтескье можно было бы рассеять тем, что
еще до него Страбон и Диодор Сицилийский опасались того же самого.
Те части земного шара, которые он обозрел, возможно, опустеют еще
больше, чем теперь; однако, по всей вероятности, пока будет существовать
Земля, останутся и населяющие ее люди. Возможно, что для ее существования
это столь же необходимо, как наличие земли для Вселенной. <…>
Все во Вселенной связано, она образует собой единство, существующее
только в согласии и связи со всеми своими частями. Все в ней необходимо,
вплоть до мельчайшего атома. Составляющие ее небесные тела сохраняются
лишь вследствие соотношения их масс с их движениями. У этих тел
есть свои особые законы, производные от общего, управляющего ими
закона, по каковым они должны или не должны производить населяющие
их живые существа. Нельзя ли предположить, что вследствие этих законов
количество таких существ прямо зависит от взаимной потребности,
существующей между ними и планетами, поверхность которых они населяют?
Что их число не может заметно уменьшиться без вреда для устройства
этих планет и вследствие той взаимной гармонии, которая нужна для
поддержания всеобщего порядка? <…>
Из этих принципов следует, что в целом население должно было быть
постоянным и останется таким вплоть до конца, что теперь число всех
людей, взятых вместе, равно числу людей во все эпохи древности и
тому, каким оно будет в будущих веках. И наконец, что если мы исключим
ужасные события, при которых подчас целые нации погибали от бедствий,
то замечаемая по временам большая или меньшая разреженность рода
людского объясняется не уменьшением его общей численности, а переменой
мест населением, что приводило к его уменьшению в отдельных местностях.
Эти перемещения были хорошо заметны, если они происходили в то
время, когда завоеватели и воинственные народы опустошали землю.
Тогда южные народы, отброшенные на север, возвращались на покинутые
места, как только исчезало насилие и угнетение, или занимали местность
с более благоприятным климатом. Ясно, что тогда часть земли пустела,
в то время как другая часть заселялась. А это, если быть точным,
случалось почти во все времена. Конечно, разрушения являются виновниками
огромных людских потерь. Однако пока их испытывала часть рода человеческого,
другая часть увеличивалась и даже в разграбленных местах возмещала
с избытком потери в спокойные времена, следовавшие за эпохами бедствий,
ибо никогда люди не испытывали такой нужды друг в друге, как во
времена бедствий, когда общее несчастье сближает их и внушает чувство
привязанности, столь благотворное для размножения.
<…>Причина этого различия [большего количества населения
просвещенных стран в древности, чем в новое время], очевидно, кроется
в религиях, правительствах, политике в целом и главным образом в
нравах. Не были ли законы и обычаи древних более благоприятны для
размножения, чем наши?
Заменившие язычество мусульманство и христианство определенно ему
препятствуют. Эта истина теперь доказана опытом многих веков и оспаривается
лишь теми, чьи предрассудки навсегда затемнили свет разума. <…>
Христианство, в сущности, не заботит заселение земли, его истинной
целью является заселение неба. Догмы его божественны, и надо признать,
что эта святая религия преуспела бы, если бы стала всеобщей и если
бы, к несчастью, природное побуждение не было более сильным, чем
все догматические воззрения. <…>
Монтескье говорит, что персы не были бы столь многочисленными (я
добавлю, а их страна столь возделанной), если бы религия магов не
учила, что самое угодное для бога дело - родить ребенка, вспахать
поле и посадить дерево. <…>
Политика греков и римлян в этой области была совершенно противоположна
современным обычаям. Против тех, кто хотел избежать брака, у них
были карательные законы, и греки особо отмечали граждан, дававших
государству новых членов, покрывая позором тех, кто не состоял в
браке. По законам Ликурга их не допускали к некоторым обрядам, заставляли
зимой выходить обнаженными и петь позорную песню. Молодые люди были,
освобождены от обязанности чтить их, как прочих старших. <…>
Из всех возможных форм правительства, из числа которых всегда нужно
исключать деспотизм, трудно указать такое, при котором абсолютно
ничто не мешало бы увеличению рода. У каждого есть свои преимущества
и недостатки. <…>
Однако известно, что всегда и при всех природных условиях род людской
больше процветал при народных и веротерпимых правительствах, которые
по своему устройству в целом не могут быть слишком обширными и при
которых граждане пользуются более значительной религиозной и гражданской
свободой. В больших государствах никогда не было большого населения.
Именно поэтому современные государства менее годны к его воспроизводству,
чем древние. <…>
Весь мир признает, что Греция была самой населенной из античных
стран. Она делилась на маленькие государства, все граждане которых
были равны и свободны. Администрация могла наблюдать за всеми частями
государства и в точности соблюдать там законы, ибо ни одна из этих
частей не была слишком удалена от центра. Все способствовали общественному
процветанию, ибо оно принадлежало всем, а не отдельным личностям,
и все имели в нем одинаковую заинтересованность. Полезные для родины
дела и оказанные ей услуги являлись доблестью, людей отмечали за
доблесть и знание, их награждало общественное уважение, без того
чтобы истощалась казна нации.
Никогда римляне не были столь достойны восхищения и столь многочисленны,
как в лучшие дни республики, когда они руководствовались теми же
принципами. <…>
Империя Карла Великого была менее длительной, чем Римская империя,
но более разрушительной для рода людского. Проникаешься состраданием
при виде того, что выпало ему на долю из-за религиозного фанатизма
и завоевательной славы. Целые народы были вырезаны, их жалкие остатки
искали убежища в глубинах Севера, спасаясь от резни того героя,
что предлагал небесам жертвы своего честолюбия!
Громадная держава Карла Пятого принесла человечеству еще более
гибельные последствия. Говоря о процветании этого государя, знаменитый
автор сказал7, что
для него был открыт Новый Свет. Но для людского рода это было худшим
несчастьем, ибо он превратил этот Новый Свет в пустыню. И в то время
как там было покорено столько народов и истреблено с такими жестокостями,
что рассказ о них повергает в ужас, его собственная нация хирела,
его провинции бунтовали и готовилось расчленение его империи, Затем
Испания оскудела людьми, чтобы заселить Америку и Индию8,
которые никогда не будут населены, ибо она их разорила. Нет нужды
развивать дальше наши замечания для доказательства того, что дух
великих монархий противоположен многочисленному населению. Много
людей будет лишь при ограниченном и мягком правлении, при котором
уважаются человеческие права.
<…>Одна из причин, которая больше всех должна способствовать
уменьшению людей, - это разница в их положении, неравенство рангов
и иму-ществ, поддерживаемое современной политикой. Одно из худших
последствий такой униженности - подавление в людях всех полагающихся
им естественных чувств и взаимной привязанности. В их судьбах такая
разница, что когда сословия наблюдают друг друга, едва ли они считают
себя людьми одной породы. <…>
У природы есть только две великие цели: сохранение личности и размножение
рода. И если правда, что всё стремится к жизни или воспроизведению
жизни, если правда, что мы получаем жизнь, чтобы передать ее, то
надо признать, что любое установление, удаляющее нас от этой цели,
не является добром и противится естественному порядку. Точно так
же, если правда, что все члены какого-либо общества должны вместе
стремиться к общему благу и лучшими политическими законами являются
те, которые не оставляют в республике бесполезным ни одного гражданина,
ни одного рабочего, заставляют богатства обращаться в ней и могут
направить все их перемещения на благо народа как оберегающая его
и способствующая его процветанию пружина, то придется признать,
что учреждения, лишающие государство большой части его граждан и
похищающие его богатства, не возмещающие их никогда ни в натуре,
ни в обмен, такие учреждения вредны, подрывают государство и могут,
в конце концов, погубить его.
Наши предки, сказал один император из рода Тан в указе, приведенном
в книге Дюгальда9,
считали правилом, что если существовал в империи хоть один мужчина,
который не пахал, хоть одна женщина, которая не пряла, то кто-то
погибал от холода и голода, и на этом основании он приказал разрушить
бесчисленное множество монастырей факиров.
Этот принцип будет присущ всякому мудрому и упорядоченному правительству.
Многочисленные организации безбрачных людей способствуют сокращению
народонаселения не только тем, что воздерживаются от долга, предписанного
им природой и обществом, которого они лишают граждан, но также теми
правилами, которыми они руководствуются10,
а именно из-за своих богатств и огромных земельных владений.
У наших военных учреждений те же недостатки, и они также препятствуют
размножению, как и только что упомянутые. Наши армии не умножают
население, они его сокращают как во время мира, так и во время войны.
Правда, наши военные порядки менее разрушительны, чем у древних,
т.е. при ведении войны и в сражениях гораздо меньше бывает грабежей
и убийств. Но было бы самообманом считать, что вследствие этой разницы
наши обычаи менее разрушительны, чем они были у древних народов.
Обычай сохранять при полном мире толпы вооруженных людей, которые
не приносят никакой пользы, вредят народам и равно истощают и людей,
и богатства тех властителей, которые их содержат, появился в Европе
в гораздо большей степени из-за стремления к господству, пышности,
роскоши и тщеславию, нежели в целях охраны государств. <…>
Слишком многочисленные армии приводят к сокращению народонаселения,
то же самое происходит и в колониях. У этих двух явлений одна причина
- дух завоевания и расширения. В том, что касается колоний, это
более чем справедливо - там этот дух вредит завоевателям так же,
как и завоеванным.
Говорят, что о мануфактурах следовало бы думать лишь тогда, когда
нет больше невозделанных земель, и это правильно. О колониях тоже
следует помышлять лишь в том случае, когда имеется избыток населения
и недостаточно пространства. Со времени основания колоний европейскими
государствами население последних сокращается из-за отлива в колонии.
Но это редко удается, если исключить Пенсильванию, которая осчастливлена
наличием философа-законодателя11:
ее поселенцы никогда не воюют, а администрация принимает без различия
вероисповедания любого человека, подчиняющегося законам. Не счесть
людей, отправившихся в эти новые поселения, но без труда сосчитаешь
тех, кто оттуда вернулся. Людей губят разница в климате, питании,
опасности и болезни во время переезда, множество прочих причин.
Какую выгоду для населения Америки извлекли от чрезмерного количества
негров, которых постоянно вывозят из Африки? Все они погибают; прискорбно
сознавать, что это происходит не только из-за ужасного обращения,
которое их вынуждают терпеть, и нечеловеческих работ, на которых
их используют, но и из-за перемены климата и питания. Кроме того,
какие бы усилия ни предпринимали испанцы для заселения Индии и Америки,
те остались пустынными. Такие эти края и теперь, такой стала и сама
Испания: ее народы отправляются добывать для нас золото из глубины
рудников и там погибают. Чем больше становится в Европе золота,
тем более пустеет Испания; чем больше беднеет Португалия, тем дольше
она остается английской провинцией, без того чтобы в ней самой кто-нибудь
разбогател.
Говорят, что чем больше процветает торговля в государстве, тем
больше в нем людей. Это положение неверно в том полном смысле, какой
<…> можно ему придать. Нигде не было такого многочисленного
населения, как в Греции, а греки торговали мало. Теперь нигде его
нет больше, чем в Швейцарии, а швейцарцы, как мы уже заметили, -
вовсе не торговцы. Кроме того, торговля не обязательно губит людей
и сама угасает, если в государстве она процветает, а число людей
увеличивается; так происходит лишь тогда, когда она основана не
на надлежащих естественных причинах. Добавим, что торговля должна
соответствовать и даже зависеть от производства страны, чтобы быть
действительно полезной и благоприятной для населения. Нужно, чтобы
она побуждала к земледелию, а не отвращала от него, а земледелие
было бы ее основой, а не придатком. Тогда, я полагаю, мы бы установили
неизменные принципы торговли, по крайней мере, для тех наций, почва
которых производит те предметы, которыми можно торговать. <…>
Все богатства Нового Света и Индии не помешали Филиппу II сделаться
знаменитым банкротом. Испания обезлюдела, и ее земли превратились
в пустоши, хотя у нее были те же самые рудники, которыми она владеет
ныне. Пропитание Португалии зависит от англичан, золото и бриллианты
Бразилии сделали страну самой бесплодной и наименее обитаемой. Некогда
столь плодородная и многолюдная Италия больше не является таковой
с тех пор, как торговля чужеземными товарами и предметами роскоши
заменила земледелие и зависимую от него торговлю.
Примечательны эти последствия и во Франции. С начала прошлого века
эта монархия приобрела многие большие и очень заселенные провинции12;
между тем ее население оказалось на одну пятую меньше того, какое
было до присоединений, а эти прекрасные провинции, которые, кажется,
сама природа предназначила для снабжения пропитанием всей Европы,
остаются невозделанными. Частично это истощение следует приписать
предпочтению, оказываемому торговле предметами роскоши. Такой великий
и мудрый администратор, как Сюлли13,
считал торговлю выгодной для королевства лишь в том случае, если
дело касалось плодов нашей земли. Он хотел населить и обогатить
страну путем покровительства, что и осуществлялось во время его
управления, которого не хватило для счастья этой нации. <…>
Торговля предметами роскоши и изделиями такого же рода присоединяет
ко всем этим трудностям опасный соблазн, предлагающий человеку больше
прибыли и меньше тягот, чем ему дали бы работы в деревне. Кто будет
трудиться над проведением борозд? Кто, сгибаясь с восхода солнца
до заката, возделает виноградники, соберет урожай в полях и вообще
вынесет столь тяжкие труды при летнем зное и зимней стуже, если
можно будет, забыв о непогоде и сидя спокойно у себя, больше заработать
на приготовлении шелковой пряжи и другого сырья для мануфактур по
производству роскоши? Такие мануфактуры и такая торговля привлекли
людей в города, создав там видимость обильного населения; однако
углубитесь в деревни - вы найдете их пустынными и иссушенными. Поскольку
их продукция не является предметом торговли, там пашут лишь столько,
сколько необходимо для пропитания края; людей там лишь столько,
сколько нужно для этой обработки земли, и никогда число жителей
не превышает этого соотношения.
Таким путем торговля предметами роскоши опустошает деревни, чтобы
заселить города; однако это временное явление. Это население и доходы
с этой торговли непрочны и зависят от всяких случайностей. Малейшее
обстоятельство заставляет их исчезать; война, основание похожих
мануфактур и даже переезд наших мануфактур в другие государства,
нехватка сырья и бесконечное множество других причин подавляют эту
торговлю и вынуждают останавливать работы на этих мануфактурах.
Тогда весь оторванный от земледелия народ остается без дела, не
может больше зарабатывать себе на пропитание, хотя государство обязано
его ему доставить. Тогда внезапно появляются многочисленные нищенствующие
семьи или эмигранты, ищущие за границей ту работу, которой вы больше
не можете его обеспечить. Эти люди, ставшие обременительными для
общества, могли его обогатить и населить, если бы они обратились
к своим настоящим занятиям. У них были небольшие землевладения,
которые держали их при земле и делали их гражданами; став простыми
поденщиками, они перестали быть патриотами, ибо тот, кто ничем не
владеет, вовсе не имеет родины, у него повсюду с собой свои руки
и свое уменье, и он оседает там, где находит средства к жизни. Так
остаются без торговли, без богатства и без народа, если пренебрегают
порождающей их истинной причиной и забывают о ней. <…>
В итоге причины возрастания или уменьшения числа людей
бесконечны. Поскольку люди составляют часть всеобщего физического
и морального устройства вещей и являются объектами всех религиозных
и гражданских установлений и всех обычаев, то в результате всё влияет
на них и точно так же на их способность к размножению, способствуя
или препятствуя ее осуществлению. Характер этой статьи не позволил
нам вдаваться в детали всех этих причин, и мы остановились лишь
на главных, которые мы изложили, как того требовало значение предмета.
Однако из всего сказанного можно заключить, что общее число людей,
живущих на поверхности земли, было, есть и будет всегда почти одинаковым
во все времена, о каких бы эпохах мы ни говорили. Существуют более
и менее населенные пространства, и это различие зависит от того,
обнаруживается там счастье или горе. Кроме того, при равных условиях
людей будет больше всего и их число будет умножаться и далее при
той форме правления, чьи законы меньше всего удаляются от природных,
где среди людей больше равенства, больше уверенности в своей свободе
и в пропитании, где больше любви к истине, чем суеверия, больше
хороших нравов, чем законов, а добродетелей больше, чем богатств,
вследствие чего люди будут более привязаны к месту своего проживания.
В итоге причины возрастания или уменьшения числа людей бесконечны.
Поскольку люди составляют часть всеобщего физического и морального
устройства вещей и являются объектами всех религиозных и гражданских
установлений и всех обычаев, то в результате всё влияет на них и
точно так же на их способность к размножению, способствуя или препятствуя
ее осуществлению.
История в Энциклопедии Дидро и д'Аламбера.
Перевод и примечания Н.В. Ревуненковой.
Под общей редакцией А.Д. Люблинской.
Л.: "Наука", 1978.
1 Population,
т. 13, 1765. Этьен Ноэль Дамилавиль (Etienne-Noel Damilaville, 1721
-1768) - чиновник налогового ведомства, анонимный автор многих статей
Энциклопедии. Он помогал Вольтеру получать запрещенную во Франции
литературу, под его именем были опубликованы первые издания антирелигиозных
памфлетов П.Гольбаха и Н.Буланже. Вольтер называл его "одним
из наших наиболее ученых писателей".
2 Имеется в
виду произведение Вольтера "Опыт о нравах и духе наций"
("Essai sur les mœurs et l'esprit des nations"),
которое первоначально выходило под названием "Опыт всеобщей
истории и нравов наций" (Essai sur l'histoire générale
et sur les mœurs des nations. Genève, 1756).
3 Исаак Фоссиус (Isaac
Vossius, 1618-1689) - голландский филолог. Речь идет о его труде
"Различные наблюдения" (Variarum observation um liber.
London, 1685).
4 Себастиан Лепретр,
маркиз де Вобан (Sebastien le Pretre, marquis de Vauban, 1633-1707)
- маршал и знаменитый инженер в правление Людовика XIV. В вышедшем
под его именем труде "Проект королевской десятины" (Projet
d'une dime royale. [s.I.], 1707) - он приписывается экономисту П.
Буагильберу (Pierre le Pesant de Boisguilbert, 1646-1714) - предлагалось
ввести вместо налогов с податных сословий общую для всех так называемую
"королевскую десятину".
5 Речь идет о произведении
немецкого писателя и педагога Иоганна Хюбнера-сына (Iohann Hubner,
ум. в 1753 г.) "Всеобщая география" (Allgemeine Geographie
allervier Welt-Teile. Bd. 1-3. Leipzig, 1721-1736). Французский
перевод появился в 1746 г.
6 См.: Монтескье Ш.Л.
Дух законов, кн. 23, гл. 19-26. - Избр. произв. М., 1955. - Ему
же принадлежат "Персидские письма" (Lettres persanes.
Amsterdam [Rouen], 1721)
7 См.: Монтескье Ш.Л.
Дух законов, кн. 21, гл. 22. - Избр. произв. М., 1955. - Речь идет
об империи Карла V Габсбурга (1519-1556).
8 Речь идет о Вест-Индии.
9 Жан-Батист Дюгальд
(Jean-Baptiste du Halde, 1674-1743) - иезуит-миссионер, автор "Описания
Китайской империи" (Description géographique, historique,
chronologique, politique et physique de l'Empire de la Chine et
la Tartarie chinoise. Vol. 1-4. La Haye, 1736).
10 Речь идет о монастырях
и монастырском землевладении. Далее автор предлагает конфисковать
землю у духовенства и разделить ее между полезными гражданами (что
было осуществлено во время Великой французской революции в форме
секуляризации церковных земель и продажи их с аукциона).
11 В американской
колонии Пенсильвании при жизни ее основателя Уильяма Пенна (William
Penn, 1644-1718) существовала веротерпимость и общее собрание колонистов
принимало некоторое участие в управлении колонией.
12 В течение XVII
в. к Франции были присоединены: Эльзас (1648), часть Фландрии с
г. Лилль (1668), Франш-Конте и ряд городов в Южных Нидерландах (1678-1679),
а также началось создание Французской колониальной империи.
13 Максимильен де
Бетюн (Maximilien de Béthune), носивший титулы барона, затем
маркиза Рони (baron puis marquis de Rosny), а впоследствии герцога
Сюлли (duc de Sully) — глава французского правительства при
короле Генрихе IV.
|