Rambler's Top100

№ 489 - 490
5 - 18 декабря 2011

О проекте

Институт демографии Национального исследовательского университета "Высшая школа экономики"

первая полоса

содержание номера

читальный зал

приложения

обратная связь

доска объявлений

поиск

архив

перевод    translation

Оглавление Глазами аналитиков 

Возможности использования данных, основанных на записях актов гражданского состояния, для оценки влияния миграции на воспроизводство населения

Молодые семьи с детьми: кто такие, как живут, чего хотят

Особенности этнокультурной адаптации детей мигрантов в московских школах

«Гражданский брак» – между политикой и повседневностью

Население города Калининграда на фоне области, страны, Балтийского региона

Архив раздела Глазами аналитиков


Google
Web demoscope.ru

Особенности этнокультурной адаптации детей мигрантов в московских школах

А.Я. Макаров1
(Опубликовано в журнале "Социологические исследования" №8 2010. с. 94-101)

Дети, мигрировавшие с семьями из другой языковой и культурной среды, сталкиваются с необходимостью этнокультурной адаптации. Она включает в себя овладение языком этнического большинства, усвоение традиций, норм и ценностей принимающего сообщества. Рассмотрение социальных и культурных аспектов адаптации таких детей представляет интерес для деятельности учреждений образования, гражданских объединений, национально-культурных автономий, других институтов в целях коррекции поведенческих стереотипов мигрантов, направленной на усиление их адаптационных ресурсов.

Статья базируется на материалах авторского исследования, проведенного в 2008/2009 учебном году в общеобразовательных школах г. Москвы с использованием метода анкетного опроса. Анкетирование осуществлено в 12 школах административных округов с традиционно высокой концентрацией мигрантов - Южный, Юго-Восточный, Восточный и Северо-Восточный. Опрошено 330 детей в возрасте от 12 до 17 лет (соответствует 6-11 классам общеобразовательной школы), из них 54% (178 чел.) - дети мигрантов. Выборка носила целевой характер и нерепрезентативна в отношении генеральной совокупности (все учащиеся-мигранты 6-11 классов), но достаточна, чтобы сделать выводы по рассматриваемой проблематике.

Для исследования были выбраны школы, принимающие поток прибывающих детей. В них проблема взаимодействия этнодоминирующего населения и мигрантов стоит гораздо острее, чем в национальных школах. Там многие трудности сглажены благодаря этническому составу учащихся. По данным нашего исследования, мигранты первого поколения, проживающие в Москве до пяти лет, составляют заметную долю среди учащихся. 36% детей мигрантов родились в Москве или прожили здесь большую часть своей жизни; 31% живут в столице от 5 до 7 лет; от 2 до 5 лет - 20%; менее двух лет - 13% (см. табл. 1). Наличие в выборке детей с разной продолжительностью пребывания в новом социуме позволило изучить динамику процесса социальной и культурной адаптации детей мигрантов, выявить адаптивные барьеры в иноэтнической образовательной среде в разные периоды.

Таблица 1. Социально-демографические характеристики детей (в % от числа опрошенных)

Характеристики выборки

Мигранты

Немигранты

Всего

54

46

Классы

6-7 класс

39

37

8-9 класс

33

37

10-11 класс

28

26

Длительность пребывания

Всю жизнь / большую часть жизни

36

100

5-7 лет

31

 

2-5 лет

20

 

Предшествующее проживание

Менее 2 лет

13

 

Крупные города

72

100

Малые города

13

 

Сельская местность

15

 

Материальное положение семьи

Благополучное

12

22

Среднее

52

57

Низкое

36

21

Образование родителей

Высшее

26

46

Среднее

47

49

Неоконченное среднее

27

5

Включение в выборку русских детей сформировало две группы - "мигранты" и "немигранты", задающие разные параметры социальной дистанции, характеризующие своеобразие отношений "Свои" - "Чужие". Иноэтнические мигранты определяют собой полюс "чужого" на шкале культурной дистанции, и отношение к ним со стороны местных детей предполагает особую фиксацию этнокультурных, нормативных и ценностных различий. Как видно из таблицы, социально-демографические характеристики изучаемых групп оказались весьма разнообразными.

Большинство детей происходят из семей с невысоким уровнем дохода, в которых мало родителей с высшим образованием. Как показали исследования ученых, в Москве традиционно высока доля трудовых мигрантов, установки которых на высшее образование несколько ниже, чем среди других групп мигрантов2. Социально-бытовые условия свидетельствуют об ощутимой дезадаптации детей из изучаемой группы. Ответы многих из них свидетельствуют о том, что они испытывают серьезные языковые и психологические трудности в процессе обучения и в общении со сверстниками. Антимигрантские настроения в российском обществе, транслируемые в школах, отражаются на школьном обучении и социальном самочувствии.

Традиционно в миграционных исследованиях индикатором адаптации/дезадаптации мигрантов и их самочувствия в принимающем сообществе является желание вернуться на родину3. По данным нашего исследования, о желании вернуться в страну выезда заявили около трети респондентов (35%), и пятая часть затруднилась с ответом (20%). Среди причин вернуться называется чувство отчужденности и отсутствие жизненных перспектив на новом месте. Некоторые испытывают ностальгию. Среди старшеклассников-мигрантов многие объясняли мотивы возможного возвращения заботой о будущих детях, которые должны вырасти на родной земле. Нет заметных корреляций между возрастом мигрантов и их желанием вернуться, но есть зависимость от длительности пребывания в принимающем обществе. Самый высокий процент детей, выразивших желание вернуться на родину, фиксируется в группе приехавших 2 - 5 лет назад (49%) и 5 - 7 лет назад (42%), в то время как среди приехавших недавно (до 2-х лет) и более 7 лет назад желающих вернуться меньше - 28% и 24% соответственно.

Неравномерное распределение ответов объясняется предложенной К. Обергом концепцией U-образной адаптации, описывающей этот процесс как состоящий из трех последовательных этапов4. Первый этап характеризуется энтузиазмом и приподнятым настроением. На втором наступают фрустрация, депрессия, замешательство, "культурный шок". Впоследствии они медленно сменяются уверенностью и удовлетворением. Подобная динамика протекания процесса адаптации характерна не только для иноэтнических мигрантов, но и для русских переселенцев из других регионов РФ.

Чувство потери связи со своим народом характерно в большей мере для тех, кто живет в Москве 3-5 лет, а не для приехавших 1-2 года назад. Если в первой группе о потере связи с родиной говорили 30% опрошенных, то во второй 36%. Возрастной фактор проявился в том, что у учеников 10-11 классов переживания из-за разрыва со своей этнической группой острее, чем у младших школьников (6-9 класс). Известно, что к старшим классам актуализируется этническая идентичность подростка, а изменение или даже потеря этнического статуса ощущается сильнее. "Желание вернуться" переживается больше на эмоциональном, чем на рациональном уровне, и оно воспринимается схожим образом разными возрастными группами.

Представления о своём будущем являются критерием степени адаптированности детей мигрантов и оценки перспектив их интеграции. Уверенность и оптимизм в оценке будущего свидетельствуют о нацеленности мигранта на личностное развитие и углубление социальных связей в новом обществе, а также о совершившейся первичной адаптации. Вероятно, школьник не будет заявлять о позитивной оценке своего будущего, если на данный момент он чувствует себя чужим и дезадаптированным.

В некоторых группах количество подростков-мигрантов, "с уверенностью и оптимизмом смотрящих в будущее", оказалось несколько выше, чем среди московских школьников. Это характерно для приезжих, которые живут в Москве достаточно долго (более 5 лет) и для младшей возрастной группы. Среди старшеклассников и детей, приехавших 3-5 лет назад, наоборот, фиксируется наибольший уровень тревоги по поводу будущего. Причиной подобных настроений является то, что часть старшеклассников-мигрантов слабо представляют свою жизнь после школы, сомневаются в возможности получить высшее образование, устроиться на работу.

Жизненные стратегии детей мигрантов во многом определяются их ценностными ориентациями. Традиционные ценности (семья, дети, национальные традиции и познание себя) относятся к категории универсальных и среди опрошенных мигрантов играют доминирующую роль. Ценности, маркирующие успешную интеграцию в принимающий социум, не на главном месте. Среди девушек-мигранток более 60% отметили приоритетными счастливую семейную жизнь и воспитание детей. Их сверстницы из немигрантов только в 48% случаев ориентированы на это. Ориентация на традиционные ценности наиболее высока среди детей мигрантов средней и младшей возрастной группы (6-9 классы). К 10-11 классу во всех возрастных когортах эта ценность перестает доминировать, но остается более значимой, чем для детей этнодоминирующей группы.

Интерес к культуре своей этнической группы проявлен среди немногих учащихся 6-9 классов. Старшеклассники-мигранты интересуются родной культурой чаще - в 36% случаев, но интерес этот пассивен - только 10% мигрантов регулярно читают книги и/или журналы о своей истории и культуре, еще 21% - время от времени. Мало назвавших среди своих любимых книг произведений национальной литературы (9%), еще меньше тех, кто "хотел бы быть похожими" на героев своих национальных эпосов, рассказов и фольклора (7%). На вопросы о любимых фильмах, книгах и героях мигранты и немигранты отвечали во многом схожим образом. Является ли это свидетельством высокой степени адаптированности респондентов? Скорее это показатель низкой культуры мигрантов, и он коррелирует с данными об образовании их родителей. Ответы на эти вопросы детерминируются гендерными и возрастными факторами, а не этническими, что подтверждается данными других социологических исследований5.

Что касается родного языка, то в трети домохозяйств он является доминирующим или используется наравне с русским языком. Около 40% детей мигрантов указали на празднование национальных или религиозных событий. Бережное отношение к культуре среди родителей мигрантов вызывает у детей искренний интерес к ней. Эту заинтересованность нельзя отнести к дезадаптирующему фактору. Наоборот, приобщение к национальной культуре может смягчить такие проявления дезадаптации, как тоска по родине или потеря духовной связи со своим народом.

Далеко не все дети мигрантов склонны замыкаться в своей культуре. 37% опрошенных отметили, что у них есть друзья среди представителей других этносов, еще 40% общаются с ними время от времени, но 17% ответивших стараются избегать общения с другими этническими группами.

В целом присутствует высокий уровень мотивационной готовности к межэтническому взаимодействию со стороны мигрантов. Со стороны школьников принимающего сообщества такой готовности выявлено не было. Только 14% русских детей поведали о близких друзьях среди представителей этнических меньшинств, а избегают общения с ними 37% московских сверстников. Большинство классов в Москве имеют смешанный этнический состав, и полученные результаты видятся достаточно тревожными. Сегодня вряд ли существует безусловная толерантная среда в московских школах: четверти опрошенным школьникам из коренных жителей не нравится, что с ними вместе учатся представители других народов, 55% относятся к ним с безразличием, и только 20% были им искренне рады.

Для объективной оценки взаимоотношений мигрантов и детей принимающего населения в образовательной среде мы смоделировали в опроснике встречающуюся в школах ситуацию: появление новенького, не владеющего в полной мере русским языком. Лишь 14% "немигрантов" выразили готовность помочь ему освоиться и улучшить знание языка. Треть осталась безразличными (35%), считают неприятным общение с таким одноклассником (41%). Подобная недоброжелательность и нежелание помочь со стороны русских сверстников создают серьезные адаптивные барьеры для мигрантов.

Среди мигрантов уровень терпимости по отношению к представителям других этнических групп оказался выше, чем у детей этнодоминирующей группы: более половины из них заявили о готовности оказать помощь ученикам из других этногрупп или совместно провести досуг. Среди мигрантов меньше процент детей, испытывающих (во всяком случае, декларирующих) неприязнь к определенным национальным группам - 43% среди мигрантов и 55% среди немигрантов. У мигрантов этнические группы, по отношению к которым они испытывают неприязнь, артикулируются и зачастую предопределены историческими и культурными факторами. Так, мигранты из Армении часто говорили о неприязни к азербайджанцам и туркам, грузины - к армянам, а приезжие из Молдавии - к украинцам. Большинство русских детей, испытывающих неприязнь к некоторым этническим группам, не смогли чётко описать их. Ответы были маркерами негативных стереотипов, определенными стигмами, такими как "кавказцы", "чурки", "горцы", "азиаты". Эти ответы - свидетельство невежества и ксенофобии, царящего среди взрослых, нежелания и неумения принимать ничего и никого чужого, которое передается порой и детям.

Серьёзным подспорьем для адаптации юных мигрантов является взаимовыручка и взаимопомощь. Исследование подтвердило выводы некоторых учёных, что в среде молодежи хорошо развиты социальные сети внутри общины, диаспоры, семьи. Большая часть наших респондентов в общении тяготеет к сверстникам своей национальности. 15% практически никогда не общаются со сверстниками другой национальности, еще 18% общаются с ними очень редко.

Мы рассматривали модель, предполагающую ситуацию оскорбления людей своей национальности в их присутствии. Обнаружилось, что степень взаимовыручки и сплоченности среди мигрантов гораздо выше, чем среди "немигрантов". Активную позицию (намерение заступиться за "своего") выразило 75% мигрантов и 58% детей принимающего населения. Безусловно, взаимопомощь - замечательное качество, однако общение исключительно в своём кругу таит ряд опасностей: например, конструирование некого подобия "национальных анклавов" в школе, образование замкнутых микрогрупп. Эти явления не способствуют адаптации в коллективе. Об опасности возникновения "этнических гетто", предупреждают многие западные и отечественные специалисты по проблемам миграции, детской педагогики и психологии6.

В литературе, затрагивающей проблему изоляции и обособления мигрантов, часто путаются причины и следствия такого рода явлений. Социальная изоляция мигрантов в детских и подростковых коллективах чаще всего вызывается антимигрантскими настроениями в обществе, отсутствием продуманной социальной работы в данном сегменте, должных мер поддержки мигрантов. Возникает своего рода порочный круг, когда негативные установки по отношению к "чужим" в школе ведут к замыканию детей мигрантов в себе и своей группе, что лишь усугубляет интолерантность со стороны соучеников, а иногда и учителей. Московские школьники-немигранты назвали среди основных трудностей в общении с представителями других национальностей то, что "они не хотят общаться со мной, общаются только между собой" (22%). Этот ответ уступает по распространенности только трудностям с языком и коммуникаций друг с другом (39%). Среди сложностей в общении со сверстниками других национальностей русские школьники отметили, что им "не нравится их манера общения, тон" (26%), агрессивное поведение (11%), что они не понимают их традиций и обычаев (9%). Есть школьники, не назвавшие ни одного препятствия в общении, но выразившие неприязнь к факту, "что чужие люди приехали в нашу страну" (13%). В младшей возрастной группе (6-9 классы) этот вариант ответа использовался чаще, чем среди старшеклассников. Никаких трудностей при межэтническом общении не испытывали только 20% опрошенных детей "немигрантов".

Позитивную роль в сокращении культурной дистанции между детьми мигрантов и принимающего населения могла бы сыграть целевая программа для школ, предполагающая включение в курсы по предметам гуманитарного цикла элементов культуры, истории сопредельных стран, проведение специализированных тренингов и семинаров, посвященных основам межкультурного и межконфессионального диалога. Эти меры, на наш взгляд, содействуют формированию толерантности и уважения к другим национальностям и религиям, помогают детям иноэтнических мигрантов преодолеть ряд серьезных адаптивных барьеров, что схематично представлено в табл. 2.

Таблица 2. Факторы, затрудняющие процесс адаптации детей мигрантов (в % от числа опрошенных)

Адаптивные барьеры

Длительность пребывания мигранта в Москве

Всю жизнь / большую часть жизни

5 - 7 лет

2 - 5 лет

Менее 2 лет

Языковые трудности

18

29

37

42

Психологическая / эмоциональная дезадаптация

8

16

12

18

Сложности во взаимодействии со сверстниками из этнодоминирующей группы

17

26

28

34

Тоска/ностальгия по родине

24

42

49

28

Незнание местных культурных норм, традиций

9

17

19

35

Образовательные трудности

17

25

29

37

Социально-бытовые, материальные проблемы семьи

14

26

30

41

Интолерантность по отношению к автохтонной группе

12

18

20

24

Интолерантность со стороны автохтонной группы

24

30

37

46

Социальная изоляция

9

9

11

19

Ценностные различия (преобладание традиционных ценностей)

24

27

30

32

Трудностей больше всего у тех, кто дома говорит преимущественно на родном языке, а в школе сталкивается с необходимостью общаться исключительно по-русски. Таких детей в нашей выборке было 18%. Из них 2/3 признались, что им трудно понимать учителя и выполнять задания, ухудшено общение со сверстниками из этнодоминирующей группы. Эти результаты ещё раз подтверждают, что именно язык является ключевым элементом в процессе адаптации личности в иноэтнической среде.

Была выявлена высокая мотивационная заинтересованность в изучении русского языка. Более 80% детей, в семьях которых русский не является основным языком общения, подчеркивали важность его изучения. Уже в подростковом возрасте мигранты осознают, что изучение государственного языка дает им дополнительные возможности в жизни. Далеко не все мигранты при этом готовы отказаться от дальнейшего изучения родного языка. Проблема видится в том, что общеобразовательные школы не могут предоставить детям возможность изучать язык своего народа. Именно этот факт вызывает озабоченность у 26% детей мигрантов. Ещё 18% респондентов отметили, что изучают свой язык в семье или на курсах в этнокультурных центрах.

Большинство мигрантов выбирают адаптационную стратегию, не связанную с отказом от собственной культуры, языка и традиций в пользу культуры страны въезда. Они усваивают паттерны новой культуры, при этом сохраняют интерес к своей национальной. Ассимиляционная модель адаптации не является для мигрантов предпочтительной.

Дети мигрантов и дети автохтонного населения имеют разные взгляды на поведение людей в чужой стране. Немигранты в 55% случаев настаивали, что приезжим следует принимать традиции, уклад жизни и обычаи местного населения, и лишь 30% полагали, что "приезжие должны наряду со своими традициями принимать уклад жизни местного населения", мигранты выбирали этот ответ в 58% случаев. Среди мигрантов выделяется группа детей (15%), уверенных, что в чужой стране приезжие должны всеми способами сохранять свои обычаи и культурные нормы. Фактически это ориентация на изоляционистскую стратегию поведения. Ассимиляция и отказ от собственной национальной культурной идентичности оптимальна для 20% приезжих детей.

Ответы школьников показывают, что обучение мигрантов в московских школах проходит не в самой благоприятной атмосфере. Но значительных успехов в адаптации мигрантов в образовательной среде нельзя добиться, если к этому не будут готовы все участники образовательного процесса. И межэтнические отношения в школе между сверстниками являются лишь одной из граней этого процесса. Не менее важна позиция родителей, отношение учителей и администрации к детям мигрантов, не говоря уже о позиции властей на разных уровнях.

Проведенное исследование показало, что отношение родителей-мигрантов к обучению детей и их связь с администрацией школ и педагогическим коллективом чаще всего индифферентно. Около 40% детей мигрантов считают, что их родителям полностью безразлично, с кем они общаются и с кем заводят дружбу, треть родителей не проявляют никакого интереса к их успеваемости.

Адаптация детей мигрантов в образовательном пространстве на институциональном уровне дает повод для сдержанного оптимизма. Они активно принимают участие в жизни школы и класса, лишь немного уступая в активности коренным жителям, особенно в младших классах. К старшему классу их активность снижается (в этом возрасте в целом интерес к внеучебной деятельности падает повсеместно). Позитивным фактом школьной жизни детей-мигрантов в Москве является возможность свободно высказывать свое мнение на уроках (55%). В учебном процессе адаптивных барьеров для мигрантов создаётся меньше, чем на уровне межличностного взаимодействия.

Важнейшим маркером успешности процесса этнокультурной адаптации мигрантов является их этническая самоидентификация, а также эмоциональное и поведенческое переживание собственной этничности. Оказалось, что дети мигрантов умеренно или же резко негативно оценивают свою этническую принадлежность: 12% испытывают внутренний дискомфорт, 5% стыдятся ее, а 8% заявили, что предпочли бы родиться людьми другой национальности. Это свидетельство эмоциональной дезадаптации мигрантов и боязни негативного к ним отношения со стороны этнического большинства.

Заметна тенденция среди детей от смешанных браков приписывать себя к этническому большинству. В выборке у нас было 34 подростка из семей, где один родитель принадлежит к этнодоминирующей группе; из них 20 человек отнесли себя к русским. Возможно, это результат внутрисемейного воспитания или же индикатор боязни детей казаться чужими в окружении этнического большинства. Более комфортной для них становится ситуация предпочтения принадлежности к русским или декларирования намерений о принадлежности к ним. За подобными ответами проявляется детское желание сократить дистанцию с представителями принимающего общества.

Еще в 1980-х годах американские социальные психологи А. Фернхем и С. Бочнер выделяли культурную дистанцию и различительные признаки - расу, национальность, культуру, язык и религию в виде важнейших параметров, облегчающих или затрудняющих адаптацию мигрантов7. Поддержание и актуализация различий в среде мигрантов в ущерб изучению и принятию культурных норм большинства является мощным дезинтегрирующим фактором.

Интересная особенность в конфессиональной идентичности выявлена у приезжих школьников. Для них характерна большая вовлеченность в религиозную жизнь, нежели москвичей: они чаще посещают религиозные учреждения, соблюдают религиозные нормы и предписания. Более четверти мигрантов посещают храмы и мечети раз в неделю и чаще (среди немигрантов 15% подростков). Религия явилась наиболее интимным культурным элементом, отказ от которого воспринимается большинством мигрантов болезненно. Если о готовности изучать русский язык, читать русскую литературу и смотреть отечественные фильмы заявило большинство детей мигрантов, то принятие чужих религиозных норм представляется им крайне нежелательным.

Исследование свидетельствует, что социальная адаптация детей мигрантов в московских общеобразовательных школах происходит скорее стихийно, не является пока целенаправленной программой институциональных и гражданских сообществ. Фактически ни один из субъектов образовательной среды не готов полностью к обучению таких детей. Это касается педагогов, которые имеют мало опыта и навыков в работе с иноэтническими мигрантами, администрации школ, не идущей навстречу интересам приезжих, а также русских сверстников, которые зачастую относятся к ним с непониманием или враждебностью.

Дети мигрантов в школах Москвы представляют собой достаточно многочисленную и во многом социально неблагополучную группу. Среди них много выходцев из малообеспеченных семей, приехавших из небольших городов и сел, часто имеющих проблемы с жильем и социальным обеспечением, с низким культурным и образовательным уровнем. Они обычно слабо владеют русским языком, мало знакомы с российской историей и культурой. Вместе с тем результаты исследования показали наличие в среде таких детей высокого адаптивного потенциала: они проявляют интерес к изучению русского языка и культуры, многие из них нацелены на более активное взаимодействие с представителями этнического большинства, на получение высшего образования и работу в нашей стране. Среди адаптационных стратегий наиболее приемлемой для них становится интеграционная модель, не связанная с полным отказом от собственной культуры и идентичности, а предполагающая принятие паттернов новой культуры наряду с сохранением этнических норм и ценностей.

Адаптивными барьерами являются трудности с языком, распространенный в мигрантской среде феномен замыкания в собственной культуре и общине, а также отсутствие толерантной по отношению к мигрантам социальной и образовательной среды. Помощь детям в преодолении этих барьеров могла бы стать залогом их успешной адаптации в новом социуме и сокращения культурной дистанции между иноэтническими приезжими и коренным населением. Такая практика была бы полезной и для детей немигрантов, ибо они в толерантном отношении к инаковым сверстникам создавали бы взаимное поле притяжения, открытости и взаимного уважения, что во взрослом возрасте возвращалось бы атмосферой доверия граждан друг к другу, усилением интеграции общества.


1 МАКАРОВ Александр Яковлевич - аспирант социологического факультета Российского государственного гуманитарного университета
2 Тюрюканова Е. В., Леденева Л. И. Ориентации детей мигрантов на получение высшего образования // Социол. исслед. 2005. N 4. С. 94-100.
3 Кобозева Н. Н. Социальное самочувствие как социологическая категория // Вестник Ставропольского Университета. 2007. N 50. С. 117-122.
4 Oberg K. Culture Shock: Adjustment to new cultural environments // Practical Anthropology. 1960. Vol. 7. P. 145 - 157.
5 Глухова Т. В., Мутерперель С. В. Национальная идентичность и межнациональная толерантность в подростковом возрасте // Возрастные особенности формирования толерантности. М., 2003. С. 152-162.
6 Пантелеев А. Б. Межкультурная компетентность и адаптация в инокультурной среде: подходы и технологии // Вестник Московского государственного областного университета. М., 2007. N1(41). С. 12-22.
7 Furnham A., Bochner S. Culture Shock: Psychological reactions to unfamiliar environments. L.-N.Y., 1986.

Вернуться назад
Версия для печати Версия для печати
Вернуться в начало

Свидетельство о регистрации СМИ
Эл № ФС77-39707 от 07.05.2010г.
demoscope@demoscope.ru  
© Демоскоп Weekly
ISSN 1726-2887

Демоскоп Weekly издается при поддержке:
Фонда ООН по народонаселению (UNFPA) - www.unfpa.org (c 2001 г.)
Фонда Джона Д. и Кэтрин Т. Макартуров - www.macfound.ru (с 2004 г.)
Фонда некоммерческих программ "Династия" - www.dynastyfdn.com (с 2008 г.)
Российского гуманитарного научного фонда - www.rfh.ru (2004-2007)
Национального института демографических исследований (INED) - www.ined.fr (с 2004 г.)
ЮНЕСКО - portal.unesco.org (2001), Бюро ЮНЕСКО в Москве - www.unesco.ru (2005)
Института "Открытое общество" (Фонд Сороса) - www.osi.ru (2001-2002)


Russian America Top. Рейтинг ресурсов Русской Америки.